ISSN 1846-8756   Октябрь 2019
Страницы истории

Роль Толстовского Фонда в оказании гуманитарной помощи русским «перемещенным лицам»

«Кто спасает одну жизнь - cпасает целый мир.»

Мишна, Сангед-рин, 4:5

Толстовский фонд, основанный Александрой Львовной Толстой, младшей дочерью Льва Толстого в 1939 году в Нью-Йорке, начал свою обширную деятельность по оказанию помощи русским «перемещенным лицам» в Мюнхене лишь с осени 1947 года. До этого момента не имелось ни одной частной благотворительной организаци, кроме УННРРА (UNRRA, United Nation Relief and Rehabilitation) и ИРО (International Refugee Organization), которые бы целенаправленно заботились о русских ДиПи.

Русские ДиПи составляли внушительную по численности группу среди многомиллионных «перемещенных лиц» в Германии, различных по своему национальному и конфессиональному многообразию. „По предварительным статистическим подсчетам УНРРы в 1944 году союзники предполагали обнаружить на территории Третьего рейха около 11,3 млн лиц, перемещенных в ходе войны, которым должна была быть предоставлена помощь.“  Общая численность ДиПи (иностранных принудительных рабочих, военнопленных, гражданских беженцев) на момент подписания капитуляции Германии 8 мая 1945 года составляла 13 500 000 человек.

После окончания Второй мировой войны опеку над «перемещенными лицами» взяли на себя международные организации ООН – УНРРА (с 9.11.1943 по 30.06.1947) и ИРО (1.07.1947 – 1951), последовательно сменившие друг друга. Обширная работа этих организаций по оказанию помощи ДиПи не была бы такой успешной без действенной поддержки частных благотворительных обществ и фондов.

Эта помощь оказывалась конфессиональными организациями или частными благотворительными обществами, направленная на поддержку отдельных национальных и конфессиональных групп ДиПи. Помощь оказывалась выборочно и была предоставлена в виде регулярных поставок продовольствия, одежды, медикаментов, учебников для школ в лагерях ДиПи, а также предоставлялась консультативно-правовая поддержка по организации выезда перемещенных лиц из лагерей Германии и Австрии в другие страны.

Отклик на бедственное положение ДиПи разных национальностей был повсеместен в мире после Второй мировой войны. Особенно действенной была материальная поддержка из стран, на чьих территориях не проходили военные действия, таких как США, Австралия, Канада.

Распределение помощи между различными национальными и конфессиональными группами существенно отличалось друг от друга качеством и количеством, к концу 1946 года возникла своего рода проблема превалирующей помощи одной группе лиц ДиПи и недостаточной для другой. В связи с этим возникла острая необходимость равноправного распределения помощи. Для лучшей координации деятельности международных частных благотворительных организаций к зиме 1945 -1946 года УНРРой был создан т.н. Картель международных благотворительных организаций в нейтральной Женеве, где размещалось после войны большинство международных организаций.

До осени 1947 года, времени создания филиала Толстовского фонда в Мюнхене, не было ни одной частной благотворительной организаций, которая бы целенаправленно и регулярно оказывала гуманитарно-правовую помощь русским ДиПи. Русские люди, если они имели статус ДиПи, получали помощь с мая 1945 года исключительно от организаций ООН: УНРРА, затем от ИРО. Это были как ДиПи, проживающие в лагерях, также и те, кто имел этот статус, но проживал вне лагерей, т.н. «свободно проживающие ДиПи» („free living DP“). Остальные русские беженцы, не проживающие в лагерях ДиПи из-за боязни насильственных выдач никакой поддержки от УНРРА и ИРО не получали, многие сильно бедствовали, ютились на частных квартирах группами, получали карточки на продовольствие от немецких учреждений при наличии временной прописки.

При отсутствии частных инициатив для русских «перемещенных лиц» в Мюнхене была предпринята первая попытка гуманитарно-правовой помощи со стороны Русской Зарубежной Православной Церкви. Это выразилось в создании Церковно-Благотворительного Комитета Германской епархии при Архиерейском Синоде Русской Православной Церкви Заграницей (РПЦЗ), которое состоялось к Пасхе 1946 года. Было выработано послевоенное «Положение о Русской Зарубежной Церкви для окормления многочисленных православных беженцев в лагерях и вне их», сосредоточенных в Средне-Европейском митрополичьем округе, где были основаны 6 викариатств. Все 26 иерархов РПЦЗ, присутствующих на Архиерейском Соборе РПЦЗ 1946 года в Мюнхене, единогласно выступили за основание Церковно-Благотворительного Комитета при митрополии.

В задачи этого Комитета входило оказание гуманитарной помощи и правовой защиты православным беженцам: русским, украинцам, белорусам. Из воззвания председателя Православного Церковно-Благотворительного Комитета Высокопреосвященнейшего Митрополита Серафима (Ляде) к настоятелям православных приходов в лагерях ДиПи от апреля 1947 года следует, что при Комитете был создан печатно-информационный орган Церковно-Благотворительного Комитета «Сообщения Комитета», освещающий деятельность Комитета и положение судеб православной эмиграции.

На момент весны 1947 года Церковно-Благотворительный Комитет был единственной организацией, заботящейся о нуждах и судьбах православной эмиграции в западных зонах Германии. В связи с появившейся возможностью расселения православных ДиПи в разные страны, с весны 1947 года при Архиерейском Синоде РПЦЗ создается дополнительно Переселенческий Комитет для организации выезда православных мирян из послевоенной Германии в другие страны.

Несмотря на активность Церковно-Благотворительного и Переселенческого Комитетов при Архиерейском Синоде РПЦЗ, помощь для многотысячной группы православных перемещенных лиц была недостаточной. Необходима была поддержка частных благотворительных сообществ и дополнительные материальные средства. Среди этого миллионного ди-пийского сообщества русские «перемещенные лица» не были избалованы вниманием частных международных организаций. Эта помощь пришла лишь два года спустя после окончания войны, осенью 1947 года. Эта поддержка была оказана двумя деятельными русскими женщинами: Александрой Львовной Толстой и Татьяной Алексеевной Шауфусс.

Эти две неутомимые женщины были уже в зрелом возрасте (Александра Львовна Толстая 61 год и Татьяна Алексеевна Шауфусс 54 года), когда они решились развернуть обширную деятельность по оказанию помощи русским ДиПи в послевоенной Германии и Австрии и осенью 1947 года основали филиал нью-йоркского Толстовского Фонда в Мюнхене.

Ни большими средствами, ни персоналом, ни помещением для Фонда в Мюнхене они не располагали. Все, что у них было – это огромное христианское желание помощи ближнему в трудную минуту и опыт гуманитарной деятельности за время существования Толстовского Фонда с 1939 года.

С началом Второй мировой войны Александра Толстая и Татьяна Шауфусс, как и каждый русский в изгнании, с тревогой следили за развитием хода войны и трагической судьбой советских военнопленных после нападения нацистской Германии на СССР. Оказание реальной гуманитарной помощи для советских военнопленных в нацистской Германии было невозможно для Толстовского Фонда, как американской благотворительной организации. Эта помощь стала возможной лишь по окончанию войны.

Александра Толстая пишет в своих воспоминаниях: »На Ялтинской конференции от 11 февраля 1945 года была принята насильственная репатриация для всех советских граждан независимо от их желания и воли, таким образом была решена судьба тех советских граждан, которые находились в занятых союзниками странах, это также решило судьбу разоруженной Русской Освободительной Армии (РОА) и Русского Корпуса. Произошла жестокая трагедия нашего времени. «Великая Америка», известная всему миру своим гуманизмом и жертвенностью, страна, помогающая народам мира при голоде, природных катастрофах, наводнениях, впервые противоречила своему законодательству, своим идеалам свободы, человеческой чести, достоинства и прав человека, которые провозглашались двумя знаменитыми мировыми деятелями Франклином Д. Рузвельтом и Винстеном Черчиллем. Они толкнули сотни тысяч русских людей на мучительную смерть и бесчеловечные пытки, выдав их Советскому Союзу. Знали ли они, что насильственная репатриация означает верная смерть для этих людей?»

Новости о насильственных выдачах в американской, британской, французской зонах были ошеломляющими и долетали до Америки через разные каналы: через рассказы американских солдат, от спасшихся и приехавших в Америку русских людей, через скупые новости в американской печати. Возмущенные происходящим Татьяна Шауфусс и Александра Толстая начали действовать: они писали петиции к американскому правительству в защиту интересов русских православных перемещенных лиц, делали доклады в общественных американских клубах, собирали одежду и денежные средства для русских ДиПи в Германии и Австрии, снова и снова разъясняя трагедию невозвращенцев американской общественности, американскому правительству в газетных публикациях, добиваясь встречи с представителями Американского Конгресса, пытаясь донести до американцев истину о большевистской власти в России.

А. Л. Толстая писала, обращаясь в Американский Конгресс: «От имени всех страдальцев мы обращаемся к совести мира. Мы обращаемся к мировым знаменитостям в литературе и культуре, к политикам и ученым, разъясняя каждый раз, почему русские люди не хотят возвращаться домой.»

Александра Толстая и Татьяна Шауфусс, как яркие представительницы Русского Зарубежья в США, на себе испытали бесчеловечность коммунистической системы и слишком хорошо знали, что ожидало их соотечественников после возвращения на родину. Чтобы лучше осмыслить дух Толстовского Фонда и понять политическую позицию Александры Толстой и Татьяны Шауфусс, обратимся к их биографиям.

Судьбы А. Л. Толстой и Т. А. Шауфусс связаны общим жизненным опытом и христианским жертвенным менталитетом сестер милосердия на фронтах Первой мировой войны, а также горьким опытом столкновения с советской властью после Октябрьской революции. Обе пережили репрессии и тюремные заключения в советской России прежде, чем они покинули родину. Их жизненный опыт объединил двух женщин в абсолютной непримиримости к коммунистической, нелегитимно захваченной власти, попирающей элементарные права человека. Неслучайно, что очутившись вне пределов советского влияния, А.Л. Толстая и Т.А. Шауфусс начали активное оповещение мировой общественности о ситуации террора и бесчинства в СССР, свидетелями и жертвами которых они сами являлись. Это стало делом всей их жизни. Обратимся к их кратким биографиям.

А.Л. Толстая, 1948 г.

Александра Львовна Толстая (18(30) июня 1884. Ясная Поляна, Тульская губерния – 26 сентября 1979 года, Вэлли-Коттедж, шт. Нью Йорк). А. Л. Толстая, будучи 30-летней барышней уезжает из семейного имения на Кавказский фронт в первые месяцы Первой мировой войны после окончания курсов сестер милосердия. Далее она была переведена на северо-западный фронт, организовала т.н. «летучий медицинский отряд» в составе 10 человек. После прихода большевиков к власти А. Л.Толстая возвращается с фронта в семейное имение в Ясной Поляне и организовывает музей своего отца во избежание разорения архивов Льва Толстого и всей усадьбы. Оставшись жить и работать в имении своего отца, она с большими трудностями создает музей в голодные послереволюционные годы.

Уже первые контакты с советской властью приводят к трениям. В 1920 году она была арестована ВЧК по делу «Тактического центра» и приговорена к трем годам заключения, которое отбывала в лагере Новоспасского монастыря. Благодаря ходатайству крестьян из Ясной Поляны, ее освободили досрочно, в 1921 году она вернулась в усадьбу, создав там культурно-просветительный центр, открыла школу, больницу, аптеку, подготавливала первое полное издание Л. Толстого. За все эти годы она предоставляла помощь и укрытие для своих друзей и единомышленников, не принявших советскую власть. С 1924 по 1929 годы против нее была устроена кампания травли в советской прессе. За период с 1920 по 1929 годы Александра Толстая арестовывалась пять раз. Повторяющиеся аресты угрожали ее жизни. При большом участии Анатолия Луначарского, наркома просвещения СССР, Александра Львовна легально выехала в 1929 в году в Японию с циклом лекций о своем отце.

После двадцатимесячного пребывания вне СССР в ней созрело окончательное желание не возвращаться на родину, ее дальнейший путь лежал из Японии в США. В своих мемуарах «Дочь» А. Л. Толстая описывает ее первый сложный период в Америке с 1931 по 1938 годы, как тяжелый период вхождения в американскую жизнь без каких-либо материальных средств и возможности постоянной работы, но с удивительным чувством освоения жизни в новой стране, с позитивным поиском приложения своих духовных и физических сил на благое дело помощи русским людям в изгнании, следуя заветам своего отца.

Татьяна Шауфусс в Мюнхене в 1949 г,

архив Толстовской Библиотеки, Мюнхен

 

Татьяна Алексеевна Шауфусс, 22.10.1891, Киев – 25.07.1986 Вэлли-Коттедж, шт. Нью Йорк. Правописание ее фамилии встречается с одним «с» и с двумя «сс» на конце. Нами предпочтено немецкое написание с двумя «сс» от слова «фусс» (Fuß = стопа) в силу немецкого происхождения по отцу Т.А. Шауфусс.

Родилась в состоятельной семье присяжного поверенного в Киеве, закончила Киевский Институт благородных девиц, после его окончания Татьяна Шауфусс уезжает на учебу по классу фортепиано, в Дрезденскую Консерваторию, прекрасно владея немецким языком. С началом Первой мировой войны она покидает Германию и возвращается в Россию. В свои 23 года она поступает на курсы сестер милосердия Свято-Георгиевской общины Красного Креста в Санкт Петербурге, где работает с большой отдачей и трудолюбием. В свои молодые годы (26 лет) она завоевала большой авторитет благодаря своим профессиональным способностям и таланту организатора. Благодаря этим качествам она была назначена старшей хирургической сестрой и руководила школой сестер милосердия при госпитале. С 1917 года она была назначена генеральным секретарем Русского профсоюза сестер милосердия.

Трагические для России революционные события октября 1917 года нарушили привычный ход жизни. С началом массового большевистского террора Т. А. Шауфусс подверглась первому аресту уже в 1919 году. Вместе со своей подругой, такой же сестрой милосердия, как и она сама, Ксенией Андреевной Родзянко, она была обвинена в создании подпольного антисоветского сообщества «Белый Крест». Они обе, как сестры милосердия, были заключены в один концлагерь. Но после непродолжительного пребывания в тюрьме, благодаря вмешательству Екатерины Павловны Пешковой, первой жены М. Горького, они были освобождены.

Во избежание нового ареста Татьяна Шауфусс переехала из Петербурга в Сергиев Посад, 52 км от Москвы, в отдельных зданиях которого с 1921 года был открыт туберкулезный диспансер, где Т. Шауфусс работала обычной медсестрой с 1921 по 22 мая 1928 года. Все эти годы она проживала при Свято-Троицкой Сергиевой Лавре и стала свидетельницей коммунистического бесчинства и расправы с русским духовенством и уничтожения многовековой монастырской культурной традиции после декрета СНК РФСР «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» от 20.01.1918 года. На ее глазах прошли роспуск Московской духовной академии в марте 1919 года, осквернение мощей Преподобного Сергия, закрытие Лавры 21 октября 1919 года и грубое выселение братии монахов из монастыря.

В 1919 – 1921 годы Татьяна Шауфусс познакомилась с философом Павлом Флоренским, который был назначен научным секретарем в Свято-Сергиевой Лавре при Комитете по охране памятников, в надежде хоть как-то сохранить Лавру от тотального грабежа и с целью сохранения культурных ценностей на территории Свято-Сергиевского монастыря. Павел Флоренский активно выступил за сохранение монастыря и духовной академии в Свято-Сергиевой Лавре, за признание ее величайшей духовной ценности для России и невозможности превращать монастырь в мертвый музей. Он создал философский кружок при монастыре. Доносы не заставили себя ждать. В них Павел Флоренский обвинялся в распространении теократического монархизма в философском кружке. Интересно то, что время ареста Татьяны Шауфусс и Павла Флоренского совпадают, это 1928 год. Он был сослан в Нижний Новгород, она - в Казахстан. Есть ли какая-то взаимосвязь в обвинениях – неизвестно. Согласно материалам т.н. «Открытого списка» Татьяна Шауфусс была арестована 22 мая 1928 года за «религиозные убеждения и антисоветскую деятельность» в Сергиевом Посаде, осуждена Особым Совещанием при Коллегии ОГПУ 8 июня 1928 года к трем годам заключения в лагере в Казахстане.

Выезд Татьяны Шауфусс из СССР стал возможен лишь благодаря заступничеству Международного Красного Креста, членом которого Татьяна Шауфусс являлась с 1914 года. По истечению полного трехлетнего срока заключения в 1933 году ей удалось выехать легально в Чехословакию по приглашению Чехословацкого Красного Креста. Татьяне Шауфусс к этому моменту исполнилось 42 года. Она пребыла в Прагу вместе со своей давней подругой Ксенией Андреевной Родзянко, которая также являлась видной представительницей дореволюционного Красного Креста и Российского Профессионального Союза сестер милосердия. В организации выезда их обеих большое участие приняла Алиса Масарик, (Alice Masaryk, позднее известна как Masarykova, 3.5.1879 – 29.11.1966 Чикаго), дочь основателя республики Чехословакии и ее первого президента Томаша Масарика (7.3.1850 – 1.9.1937). Алиса Масарик была известным чешским социологом и еще в 1920 году создала в Праге Комитет помощи русским беженцам и оказала огромное влияние на Татьяну Шауфусс. Опыт работы в Пражском Комитете помощи русским беженцам пригодился позднее для Т. Шауфусс для работы с русскими ДиПи в Мюнхене после Второй мировой войны. 

Время пребывания Татьяны Шауфусс в Праге, ярком центре русского Зарубежья, было непродолжительным, всего пять лет, с осени 1933 по осень 1938 года. С момента аннексии Судетов от Чехословакии с 1 октября 1938 начинается процесс ликвидации независимости молодой республики, закончившийся весной 1939 года немецкой оккупацией всей страны. Татьяна Шауфусс, как и многие русские эмигранты приложила все усилия, чтобы выехать из Чехословакии до вступления немецких частей. Ей это удалось. В 1938 году она получила разрешение выехать в США. И вновь Международный Красный Крест пришел ей на помощь, на этот раз в деле оформления американской визы.

В 1938 году после 16-летней разлуки Татьяна Шауфусс встретилась в Нью Йорке со своей давней подругой Александрой Толстой. Их обеих связывала память о работе сестрами Красного Креста на фронтах Первой мировой войны, большая дружба и взаимопонимание.  Вот что пишет в своих воспоминаниях «Дочь» А. Л. Толстая о создании Толстовского фонда в Нью Йорке: «В 1939 году, ранней весной, на квартире последнего русского посла, Бориса Александровича Бахметьева, было созвано первое организационное собрание в составе Б. А. Бахметьева, Б.В. Сергиевского, С.В. Рахманинова, гр. С.В. Паниной, друга б.президента Хувера д-ра Колтона, проф. С.В. Ростовцева, присяжного поверенного Гревса, Т.А.Шауфусс и меня. В память моего отца, Л.Н. Толстого, решено было назвать комитет Толстовским Фондом, он был зарегистрирован в Нью Йоркском штате 15 апреля 1939 года. В моей жизни начался новый, очень важный этап.»

В 1945 году, после окончания Второй мировой войны Толстовскому Фонду исполнилось 6 лет. Для частной благотворительной организации это срок, достаточный для создания своего имиджа в американской общественности и в среде русских эмигрантов в США. Критическая ситуация русских перемещенных лиц в послевоенной Германии и Австрии, накаленная до предела из-за насильственной репатриации, требовала немедленных действий по спасению русских ДиПи при полной правовой незащищенности их интересов при репатриации.

Сразу же после окончания войны А.Л. Толстой были предприняты попытки организовать помощь русским ДиПи в Германии путем объединения общих усилий всех русских организаций в Северной Америке: от монархистов, эссеров до беспартийных. А. Л.Толстая вспоминает: «Наши переговоры длились часами, они закончились плачевно. Я заболела тромбофлебитом. Несмотря на это я продолжала участвовать в заседаниях до момента предписания врачом постельного режима. В 1946 году слегла Татьяна Алексеевна Шауфусс в больнице с язвой желудка, воспалением легких и перитонитом. Она перенесла три тяжелых операции и пролежала четыре с половиной месяца в госпитале им. Рузвельта. Мы убедились в том, что совершенно невозможно объединить различные эмигрантские организации. »

Но и у православных церквей в Америке А. Толстая и Т. Шауфусс не нашли достаточного понимания трагичности ситуации православных ДиПи в Германии. А.Л. Толстая вспоминает: «Для больших организаций –  протестантов, католиков, евреев – было легче найти работу в США для ДиПи их конфессий, их общины в Америке были состоятельными и многочисленными. Толстовскому фонду было тяжелее уже и потому, что большинство русских в Америке были выходцы из Карпат и Галиции, эмигрировавшие 60 лет назад. Их дети ничего не знали о России, многие забыли русский язык. Вопрос русских беженцев интересовал их мало. Поэтому Толстовский Фонд не мог рассчитывать на их помощь. Русские беженцы были вынуждены самостоятельно искать работу по прибытию в США на фабриках, фермах, куда их после прибытия в Америку посылал Толстовский Фонд. Это было трудной задачей- найти работу для многих тысяч человек.»

После двух лет выступлений Александры Толстой и Татьяны Шауфусс в американской прессе и тщетных попыток объединить разрозненные эмигрантские силы для них наступило осмысление того, что всего этого недостаточно. Нужно было искать другую форму действий, а именно действовать непосредственно в центре самих событий, в Германии и Австрии. При критичности ситуации с насильственными выдачами русских людей в СССР каждый день промедления стоил человеческих жизней. Кто, как ни они сами, мог бы заступиться за своих соотечественников и православных?

Александра Толстая и Татьяна Шауфусс отчетливо понимали, что безвыходность русских людей, чаявших защиты у западных демократий, США и Англии, от СССР, наткнулись на стену стратегического лавирования правительств этих стран перед своим союзником СССР и стену полнейшего непонимания трагизма ситуации русского народа в коммунистической России и нежелания сотни тысяч русских людей возвращаться на родину.

Толстовский Фонд незамедлительно встал на защиту тех, кто по тем или иным причинам, в основном, политического характера не желал возвращения в СССР и всячески уклонялся от насильственной выдачи их западными совюзниками советскому командованию. В числе таких был и Русский Корпус, сформированный из русских беженцев первой эмиграции и членов их семей, которых насчитывалось в Югославии около 21 тысяч человек, а также воинов РОА, добровольно, как и Русский Корпус, сдавшие оружие американцам и англичанам. Как известно, клоссальную работу по вызволению их из плена и обретению ими свободы проделала в Европе Т.А. Шауфусс.

Чтобы заинтересовать американскую общественность и привлечь к работе Толстовского Фонда, А. Л. Толстая ездила по Америке. «Главная цель Фонда формулировалась просто — помощь русским вне России. В некоторых крупных городах (Лос Анжелес, Сан Франциско, Чикаго) были организованы комитеты Фонда. Так, удалось добиться пожертвований на дом престарелых от русских американцев (50 центов в месяц) — за несколько лет, таким образом, было собрано 58 000 долларов; Толстая была принята женою президента США Элеонорой Рузвельта,беседовала с Папой Пием XII неоднократно выступала с осуждением и разоблачениями действий правителей СССР, подчеркивая, что кремлевское правительство не является представителем русского народа.

Организовать филиал Толстовского Фонда в американской зоне оккупации в Германии оказалось не так-то просто. Первое препятствие возникло при организации выезда Т.А. Шауфусс. Все попытки организовать выезд в Европу для Т.А. Шауфусс саботировались напрямую или косвенно американскими военными инстанциями как в США, так и в Германии, вероятно, из-за боязни срыва массовых репатриаций русских ДиПи из Германии и Австрии в СССР.

Вот, что пишет об этой атмосфере А. Л. Толстая в своих воспоминаниях: »Мы были в полном отчаянии. Наконец-то после долгих попыток мы добились встречи с кардиналом Спелльманом в Нью Йорке. Мы рассказали ему подробно о трагедии насильственной репатриации, о массовых самоубийствах при выдачах и о том, что люди предпочитали лучше смерть, чем возвращение на родину. Кардинал все понял….Мы слышали, как он сразу же после нашего разговора созвонился с Папой Римским и вскоре, случайно это было или нет, но в «Таймс» была опубликована статья о насильственной репатриации. Насильственный принцип репатриации был аннулирован, но для многих русских людей это было уже слишком поздно. Миллионы погибли!

Встреча с кардиналом Фрэнсисом Спелльманом не была напрасной. Возмущения этих двух непримиримых деятельниц Русского американского Зарубежья против выдачи русских людей на расправу советским органам были услышаны уже и потому, что кардинал Спелльман  по своим политическим убеждениям был открытым противником коммунизма. По сообщению американского историка Уильяма В. Шенона, «Спеллльман утверждал, что настоящий американец не может быть ни коммунистом, ни его попутчиком. Первая лояльность каждого американца заключается в том, чтобы бдительно противодействовать коммунизму и обратить американских коммунистов в американцев.» В этом смысле воззвание А.Л. Толстой и Т.А. Шауфусс были услышаны кардиналом Фрэнсисом Спелльманом. Они нашли общность в их непримиримой антикоммунистической позиции.

Это сыграло немаловажную роль в пересмотре вопроса насильственного принципа репатриации русских ДиПи со стороны Правительства США. Общественный голос Фрэнсиса Спелльмана был весомым не только в Нью Йорке, в котором он был с 1939 года до конца своих дней в 1967 году шестым архиепископом штата Нью Йорк. Он, ирландец по происхождению, был доверенным лицом президента Рузвельта во время войны, был военным викарием при американской армии с момента высадки союзников в Нормандии, знаменитого „D-Day“ 1944 в Италии и Франции. Он находился в постоянном контакте с Дуайтом Дэвидом Эйзенхауэром, Верховным главнокомандующим экспедиционных военных сил США,  а также с военным губернатором американской зоны Йосифом Мэкнарни  и позже к Луисом Д. Клэем.

В период 1920 -1930 годов, когда Фрэнсис Спелльман был американским атташе в Ватикане, с этого времени у него сохранились прочные связи как с Ватиканом и Папой Римским Пиусом XII, так же с высшим католическим клиросом в Германии, особенно в Баварии.  Инициатива помощи католическим ДиПи, полякам и украинцам в лагерях послевоенной Германии общеизвестна.

В самый разгар насильственных выдач перемещенных лиц из Германии на родину Фрэнсис Спелльман в 1946 году получил назначение его кардиналом, что обеспечивало ему прямой контакт с Ватиканом и Папой Римским, а значит, быстрое решение проблем с беженцами и перемещенными лицами в Европе на конфессиональном уровне. Выступления Папы Римского  оказали огромную роль в деле приостановления насильственных выдач ДиПи и формированию мирового общественного мнения по этому вопросу.

Публикации в мировой прессе появлялись все чаще и чаще. В феврале 1946 года Организация Объединенных Наций приняла решение об исключительно добровольном принципе репатриации ДиПи на родину. С этого момента наметилась изменение в политике западных союзников. Но насильственные выдачи шли полным ходом в лагерях ДиПи в Германии и дальше вплоть до начала 1947 года.

По ряду счастливых совпадений, в это же самый период была создана в 1946 году экуменическая организация Мировая Церковная служба «Чорч Уорлд Сервис» (Church World Service, CWS) в Нью Йорке, которая успешно объединила усилия всех христианских церквей в деле помощи беженцам и ДиПи. Эту экуменическую тенденцию активно поддержал католический кардинал Фрэнсис Спелльман.

Как встреча А.Л. Толстой и Т.А. Шауфусс с кардиналом Спелльманом, так и создание «Чорч Уорлд Сервис» в Нью Йорке способствовали делу организации филиала Толстовского Фонда в Мюнхене. Это были те «соломинки» помощи, за которые цеплялись и при помощи которых удалось организовать первый выезд Т. А. Шауфусс в Германию. После двух лет ожидания выезд в Европу стал возможен. Но эта первая поездка Т. А. Шауфусс в Европу была предложена от «Чорч Уорлд Сервиса» с некоторыми ограничениями. Ей был выдана виза в Германию на статусе «гостя» без предоставления каких-либо прав или полномочий Толстовскому Фонду, как благотворительной организации, а также ее пребывание было ограничено тремя месяцами в Мюнхене.

Первые встречи с русскими людьми в лагерях ДиПи и вне их, встречи с представителями Архиерейского Синода Русской Православной Церкви Заграницей в Мюнхене дали Т. А. Шауфусс общее представление о ситуации: повсюду было страдание, трудности, сложность найти помещение, персонал для работы, отсутствие денежных средств.

Вот, что пишет Татьяна Алексеевна Шауфусс о ее первых шагах в Мюнхене: »Я вылетела в Европу осенью 1947 года. Я чувствовала себя как слепой котёнок, который имел лишь одно страстное желание самоотверженное посвящение себя делу, однако не зная, как это сделать и куда нужно совать свой нос. В это трагическое время слово «Россия» и «русский православный» нельзя было произносить вслух, об этом говорилось шёпотом, спрятавшись в уголке!»

Это состояние общего страха русских перемещенных лиц на момент осени 1947 года, передавшееся Татьяне Алексеевне Шауфусс, объяснялось прежде всего работой советских команд по репатриации, рыскающих по западным зонам союзников и выискивающих своих жертв.

Три месяца пребывания Татьяны Алексеевны Шауфусс со статусом «гостя» и пассивности наблюдателя не могли удовлетворить ее. Вот, что вспоминает Александра Львовна Толстая: »Наблюдать три месяца страдание соотечественников в их безвыходной ситуации отчаявшихся людей, которые потеряли всё: родину, имущество, их семьи, оставшиеся без крова и не знающие, что принесет завтрашний день, живущие в переполненных лагерных бараках и не имеющие прав и возможности получения настоящей помощи, такую ситуацию не могла акцептировать Татьяна Алексеевна, будучи лишь гостем протестантской организации.»

И все же за этот короткий период трех первых месяцев пребывания в Мюнхене Т.А. Шауфусс смогла завоевать уважения и добиться признания к себе у ИРО и «Чорч Уорлд Сервис» благодаря ее энергии и терпению, а также благодаря огромной вере в свое благородное дело христианской помощи своим соотечественникам.

Выбор места для Толстовского Фонда в Мюнхене был неслучаен уже по нескольким причинам. Толстовский фонд мог существовать только в американской зоне, как частная неправительственная американская организация и по причине того, что большинство русских ДиПи, наотрез отказавшихся возвращаться на родину, находились именно в американской зоне оккупации Германии и Австрии. Бавария была самой крупной административной единицей американской зоны. В Мюнхене были размещены и главные представительства сначала УНРРы, позднее ИРО, как организации, юридически отвечающих за судьбы ДиПи.

К моменту формирования филиала Толстовского Фонда осени 1947 года общая политическая атмосфера между союзниками антигитлеровской коалиции США, СССР, Англии и Франции начала существенно изменяться по причине различия союзнических геополитических целей в Восточной Европе. Разница во мнениях наблюдалась почти во всех вопросах: в репарации, германском вопросе, прежде всего в решении вопроса т.н. четырех важных «Д» Германии: демилитаризация, денацификация, декартелизация экономики, демонтаж немецкой экономики. Это осложняло совместное управление разделенной на зоны Германии в Союзническом Контрольном Совете. При обсуждении общих вопросов наложение вето со стороны СССР приводило к полному бездействию совместного верховного органа управления союзников. Таким образом, уже после 16 месяцев после окончания войны исчез доверительный базис для послевоенного сотрудничества западных союзников и СССР. В американских кругах политиков и военных произошли серьезные перемены по отношению к СССР. Такова была общая атмосфера начинающейся Холодной войны.

Это несомненно благосклонно сказалось на периоде формирования Толстовского Фонда в Мюнхене, который смог активно встать на защиту прав русских ДиПи и подключиться к программе ИРО «Resettlement“ по переселению русских ДиПи в другие страны.

Отрывки из статьи «Роль Толстовского Фонда в оказании гуманитарной помощирусским «перемещенным лицам» в послевоенном Мюнхене, 1947 – 1956», опубликованной в Бюллетени Толстовсого фонда № 180-181 за март-июнь 2019 года.

Автор статьи Елена Кулен

 Полная версия на https://newreviewinc.com/elena-kulen/

Продолжение следует...

 

04 сентября 2019 г.

Три Спаса в августе: Медовый, Яблочный, Ореховый — история, традиции, приметы

В последний месяц лета, православные верующие отмечают три крупных праздника, три Спаса — Медовый, Яблочный и Хлебный (Ореховый).

«Сохранить» миг одним щелчком затвора фотоаппарата

Выставка фотографий выдающегося авангардиста Александра Родченко открылась 17 июня в загребском Музее искусств и ремесел. Так сложилось, что фотография стала отраслью искусства с неизвестными героями. Стоит спросить у любого человека о любимом художнике, поэте или писателе, и он назовет несколько известных фамилий. А если попросить назвать любимого фотографа, то мало кто сможет это сделать. Но есть в российской фотографии гений, которого знает практически каждый. Вернее, будет трудно найти того, кто ни разу не видел его работы. Этот человек – Александр Родченко.

Zanimljiva predavanja iz povijesti Rusije

Zahvaljujući entuzijazmu Marije Hairove svi zainteresirani u Zagrebu mogu dobiti uvid u povijest Rusije. Na vrlo živ i zanimljiv način Ruskinja, inače povjesničarka koja je završila Moskovsko sveučilište, a danas vodi svoj posao u Hrvatskoj, priča o nastanku Rusije kao države, njezinom razvoju kroz stoljeća.

10 апреля - день освобождения Одессы

10 апреля Одесса празднует 75 годовщину освобождения города от нацистских захватчиков во время Великой отечественной войны.

«Romanovi – carsko služenje»

Srpsko privredno društvo Privrednik u suradnji sa Sretenjskim manastirom iz Moskve organizirali su izložbu fotografija «U susret ruskom caru, Romanovi – carsko služenje» posvećenu posljednjem ruskom caru Nikolaju II Romanovu (1868–1918) i njegovoj obitelji koji su ubijeni nakon Oktobarske revolucije.

Хорват Ватрослав Ягич и славянская филологическая школа

Игнатий Викентьевич Ягич (хорв. Vatroslav Jagić) один из наиболее авторитетных представителей историко-филологической школы славяноведения в Одесском национальном университете .

75 лет со дня снятия блокады Ленинграда

В 1949 году в наш четвертый класс должна была прийти новая учительница начальных классов из … Ленинграда. Она со своими маленькими детьми была эвакуирована оттуда уже в самом начале блокады.

"Господь — наш садовник, а наши сердца — цветы в Его саду"

19 декабря общество русской культуры "РОДНИК" (RKD IZVOR-SPLIT) организовало праздничную встречу по поводу Дня святителя Николая Чудотворца и предстоящих Рождественских праздников.Подготовленная нашими активистами программа была насыщенной и интересной. Небольшая вступительная речь, касающаяся Рождества и Дня святого Николая, напомнила нам об этих знаменательных датах, также прозвучали стихи представителей поэзии Серебряного века.

Izložba i koncert posvećeni ruskim emigrantima i skladateljima

U organizaciji Hrvatsko-ruskog društva prijateljstva Požeško-slavonske županije u predvorju Glazbene škole Požega 10.prosinca otvorena je izložba “Ruski emigranti u kontekstu razvoja hrvatske znanosti i kulture”.

O povijesnim i kulturnim vezama glavnoga grada Hrvatske i Rusije te Rusima u Zagrebu

Prvi zamjetniji dolazak Rusa u glavni grad Hrvatske vezan je uz Prvi svjetski rat kada su 1915. godine ruski vojnici dovedeni kao zarobljenici. Znatan broj Rusa u Zagreb potom stiže i početkom 1920-ih, što je bila posljedica revolucija, a upravo će u tom međuratnom razdoblju u Zagrebu i Hrvatskoj biti zabilježen najveći ikad broj Rusa: 1931. ih je gotovo 10 000. Prema posljednjemu popisu stanovništva u Hrvatskoj živi 906 Rusa i Ruskinja, kojih je najviše u Zagrebu i okolici gdje ih je 305.

100. godina od dolaska prvih ruskih emigranata 1918 – 2018

Godine je 1918. dva milijuna izbjeglica iz carske Rusije zapljuskuju svijet. Jedan dio stanovništva odlazi prema zapadu (u Poljsku, Njemačku i Finsku), drugi odlaze prema Kini, a treći prema Crnom moru. Najveći broj ruskih izbjeglica prihvatila je Kraljevina Srba, Hrvata i Slovenaca. Većina izbjeglica stizala je morskim putem, preko Boke kotorske, Dubrovnika, Splita i Bakra, a raseljeni su po cijelom teritoriju države. Većina ruskih došljaka bila je obrazovana, prema domaćinima prava društvena elita: aristokrati, znanstvenici, inženjeri, arhitekti, slikari, pisci, glazbenici, časnici…

Колонка редактора
Катарина Тодорцева Хлача

Для тех, кто интересуется политикой национальных меньшинств в Хорватии

Недавно рассказали историю, которая с одной стороны рассмешила, а с другой, вынудила опять вернуться к теме политики национальных меньшинств в Хорватии.

Литературная гостиная
Katarina Todorcev Hlača

Sve o muškarcima

Kazalište „Gavran“ je premjerno izvelo novu predstavu svog osnivača i jedinog autora-dramaturga Mire Gavrana „Sve o muškarcima“.

Книжная полка
Enerika Bijać

Predstavljanje panorame suvremenog slavenskog pjesništva

U okviru manifestacije „Međunarodni mostovi književnosti i umjetnosti“ u knjižnici Bogdan Ogrizović 25. rujna predstavljena je knjiga Kruh naš nasušni - panorama suvremenog slavenskog pjesništva u izdanju Slavenske akademije umjetnosti i književnosti sa sjedištem u Bugarskoj. Akademija već 13 godina okuplja književnike i promiče, kulturu svih slavenskih zemalja na međunarodnom festivalu poezije „Slavenski zagrljaj“, a knjiga je jedna u nizu edicije.

Анонс событий

XIII. Međunarodni festival Sanktpeterburške kazališne sezone

Od 12. do 17. rujna 2019. godine u Zagrebu će se održati XIII. Međunarodni festival Sanktpeterburške kazališne sezone. Publici će biti predstavljene četiri predstave vodećih kazališnih redatelja iz Sankt-Peterburga, Sjeverne prijestolnice Ruske federacije te izložba mladog ruskog umjetnika, fotografa, Pavla Frančišina.

Юридическая консультация

В 2019 году Российская Федерация упростила оформление пенсий для россиян проживающим за рубежом

До мая этого года заявление о выезде за пределы России и назначении пенсии подавалось в отделение Пенсионного фонда России по месту жительства человека. Сейчас это можно сделать в любом отделении фонда вне зависимости от адреса регистрации человека. Также постановление закладывает принцип экстерриториальности для подтверждения факта нахождения человека в живых.

 
Фонд Русский мир